Порно рассказы

Падшая леди

     Вечер в конце лета, отпуск и восемнадцать градусов тепла на террасе снимаемой дачи. Запах ели, сосны и потухшего гриля. С сегодняшнего дня я осталась одна почти на двое суток (обе дочки уехали домой вместе с мужем). Сквозь листву деревьев в сумерках пробивается свет от незнакомых соседей, доносятся голоса, смех, звон стаканов.
      Неприятно быть в трусах и бюстгальтере под легким летним платьем после трех часов в одиночестве и под солнцем, где оставшиеся белые места стали красными. Переоденемся снова, в дом, к зеркалу, все с себя долой. Видим пышную женщину лет сорока с небольшим. Размышляем: подержанная, но еще годная к употреблению или .? Увлажняющий крем - вначале на грудь. Холодная дрожь, явное и заметное возбуждение. Быстрый переход к спине, бедрам и . ниже пупка. Тот же эффект!
      Снова в платье, лучше прохладиться прогулкой к морю. Какого черта мужу нужно было уехать именно сегодня, когда мы впервые за весь отпуск могли быть предоставлены сами себе? Для начала холодный коктейль - больше, чем обычно - очень кстати, когда тебя покидают! Дает мгновенное облегчение. Затем тепло, которое расходится не там, где надо, в тех местах, которые раньше были белые, а теперь красные, а потом трансформируется в розовые картины и беззвучные движения.
      Вперед, на дорожку, ведущую к пляжу, холодок под платьем между ног, где должны быть трусы. Серп луны, по-ночному белый песок, шорох волн. Ни души. Платье с себя и на песок. С разбегу в воду. Приятная прохлада - неспасающее спасение.
      На второй песчаной отмели слышу голоса, доносящиеся с берега: "Смотри, что-то лежит - платье! А в нем никого? Нет, чертовски жаль. Эй, кто потерял ночную сорочку?" - "Тише, Сергей, это, может, какой-нибудь трансвестит решил помочитьея, в смысле намочиться, в воде". Громкий смех, затем долгое молчание.
      Начинающийся озноб и клацанье зубами на второй песчаной отмели. "Эй . есть там кто-нибудь? Вы б-б-бы не мог-г-гли ото-о-ойти подальше, чтобы я в-в-вышла?" В ответ тишина. Приходится плыть к берегу. Глупо идти гулять почти в голом виде, купаться в море одной и так переохлаждаться. Ужасно глупо купаться без полотенца! Песок под ногами. Нога наступает на что-то острое, колени дрожат, теряю равновесие - паника на первой песчаной отмели!
      Плеск воды, за которым возникают два парня - большой и поменьше - по колено в воде. Четыре руки, готовых прийти на помощь. "Мы не можем вам чем-нибудь помочь, девушка - в смысле . гм?" Из своего полулежачего, полусидячего положения, с грудью, болтающейся в воде, пересиливая боль в ноге и гордость, мямлю: "Мад-д-дам . а зовут меня Лена. Большое спасибо. Я, к-к-кажется, порезала ногу". Две услужливые руки берут меня подмышки. Встаю на одну ногу, мокрая, холодная и голая.
      Беглый обзор в темноте. Большой белый медведь с бородкой, лет двадцати пяти. Наверное, Сергей. Маленький: худой и темноволосый, может, чуть помоложе? Оба в светлых шортах и пестрых рубашках с короткими рукавами.
      Неудачная попытка опереться на здоровую ногу. "Вы обнимите нас за плечи, и мы вас донесем!" Попытка протеста, но ничего не попишешь . обнимаю их за плечи, Чужие руки на спине, неожиданное сцепление двух других не менее чужих рук под моими ляжками, вынос тела из моря на берег. Возвращение к платью, над которым встаю на дрожащую ногу.
      "А где ваше полотенце?" Виновато пожимаю плечами, стучу зубами, дрожу коленками и всем телом. "Можете вытереться вот этим". Медведь стаскивает с себя рубашку и протягивает ее приятелю . "Иван, помоги Елене, а я ее поддержу!"
      Большой теплый торс прижимается к моей мокрой, холодной спине, а две руки обнимают сзади. Мои груди лежат на волосатом предплечье. Иван вовсю растирает мне плечи, руки, ноги и . "Гм, Лена, может вы сами . это самое .?"
      Пестрая рубашка у меня в руках, Энергично растираю грудь и свободную часть живота. Начинаю чувствовать тепло, в том числе спиной и конечностями. Слегка наклонившись вперед, растираю бедра и промежность. Замечаю волнение сзади. Неужели эрекция? Что-то давит сверху на правую ягодицу.
      "Ты не вытрешь мне спину, Иван?" Наполовину отвернувшись, но очень внимательный зритель: "Да, спасибо, Лена, то есть . это самое ." Еле сдерживаю смех. "Спасибо, Ванечка". Возвращает пестрое "полотенце". Поворот на одной ноге с помощью услужливых рук, одна из которых оказывается у меня на бедре, а одна под правой рукой. Интересно, что при этом половина ладони касается моей правой груди - случайно или нет?
      Обе груди в контакте с огромным торсом. Неконтролируемая эрекция сосков. Продолговатый восторг под тонкими шортами Сергея весьма ощутим моим животом, активность Ивана, направленная вниз, к .
      "Ай, я там обгорела!" Осторожное промокание ягодиц. Еще большее блаженство и влажное возбуждение, лучше остановиться, пока не .! "Спасибо вам обоим". "Иван, ты не поможешь мне надеть платье?"
      Непроизвольное сжатие рук Сергея, нерешительность Ивана и тут же поспешный вопрос: "Как ваша нога?" Внезапная боль в забытой ноге. "Сергей - медик, а я прошел курс первой помощи, но мы не можем помочь вам здесь, Лена. Здесь слишком темно!". Оживление Сергея: "Как вы доберетесь домой? Вам далеко? Мы живем прямо здесь, наверху. У нас есть аптечка первой помощи". Пока натягивается платье, пребываю в раздумье.
      "Спасибо за предложение!" Снова обнимаю их за плечи, и они несут меня на руках. Невозможно придержать платье, Иван надрывается, но не подает виду. Между елей и кустов шиповника - к неосвещенному дачному домику. "Мы снимаем его у отца Ивана", - говорит Сергей, принявший всю ношу на себя, чтобы Иван открыл дверь и зажег свет. Затем меня вносят с террасы в большую комнату, где все несет на себе печать "непринужденного холостяцкого отдыха": магнитофон в окружении стаканов, бутылок, разбросанная одежда и песок на полу.
      "Здесь есть ванная?" Оба в один голос: "Есть!" - "Я вам помогу", - добавляет Сергей. "Я справлюсь сама, только доведите меня". Отличная, выложенная кафелем ванная со всем необходимым. Писаю и промокаюсь - всюду песок. На одной ноге под теплыйщш, смываю песок, промываю рану. "Черт! " Все равно приятно расслабляет. Трудно вытираться, стоя на одной ноге! Не менее трудно снова натянуть платье. Смотрюсь в чужое зеркало, причесываюсь чужой, не очень чистой расческой. Вполне довольна отражением в зеркале, вспоминаю слова дочерей: "Ты у нас девушка что надо!"
      Возвращаюсь в уже прибранную комнату. Сильная усталость в слишком шустрой ноге, опускаюсь на большой диван. "Лена, я тут вам налил . в смысле, нам всем, подкрепиться", - говорит Иван и протягивает мне граммов сто чего-то светло-коричневого в высоком стакане.
      "Это виски, - объясняет Сергей. - Надеемся, вы любите?" Оба вовсю стараются не походить на заговорщиков. "Я с удовольствием выпью, но только если вы разбавите чем-нибудь прозрачным и шипучим!" Тут же приносится и наливается совсем немножечко содовой.
      "Давайте выпьем за ваше скорейшее выздоровление", - подняв свой стакан, произносит Сергей, которым уже успел переодеться в белый махровый халат. "Ваше здоровье!" Коктейль крепок, от него по всему телу расходится тепло. "Может, посмотрим больную ногу?" - говорит Иван, садится на диван, поднимает мою ногу и боком пододвигается под ней. "Так будет сподручнее. Надо, наверное, что-нибудь постелить на диван!" Иван приносит полотенце и красный ящичек для инструментов, в котором оказывается все необходимое для ремонта поврежденных конечностей, но в котором также содержится солидный запас женских тампонов и презервативов.
      "У него отец холостяк", - поясняет Сергей. "Никогда бы не подумала", - отвечаю я. Подозрительно испытующий взгляд Сергея. Иван, поставивший кассету с Гленом Миллером, улыбается. "Мама ужасно его любит", - говорит он. Так мне и надо! "Он не то хотел сказать, - перебивает его Сергей, досадливо косясь на друга, - мы совершенно без ума от старого джаза . это самое, в смысле, он ведь современен, правда? Ваше здоровье!" Поднимаю стакан: "Ваше здоровье!" Делаю большой глоток, тепло, которое сегодня уже во второй раз отправляется в эрогенное путешествие.
      Иван начинает обрабатывать рану, удаляет что-то пинцетом. "Стекло, - говорит он. - Кровит прилично!" - "Согните вторую ногу, чтобы ему лучше было видно", - подсказывает Сергей. "Сейчас я протру спиртом", - объявляет Иван. Жгучая боль: неожиданное самосгибание здоровой ноги. Платье между бугорком Венеры и пупком - явный коллапс всех сдерживающих центров!
      Иван целиком поглощен ватой и спиртом в ногах дивана. Рука Сергея поправляет платье и отправляется на прогулку под ним с мягкой посадкой - ладонь и четыре пальца на густо заросшей Венере, а пятый палец спускается ниже, к кнопке эротической тревоги. Электрические мурашки по всему телу. Разбуженные, твердые как камень соски. С трудом сохраняю спокойствие. Моя левая рука уходит под халат. Шорт нет! Дрожащий, большой и горячий. Слишком толст для одной руки. Музыкальное сопровождение - "Серенада восходящего солнца".
      "Сильно жжет? - спрашивает Иван. - Вы так дергаетесь, осталось наложить тампон . И наклеить пластырь". Ни один разумный ответ на ум не приходит. Платье снова задирается, опять голая и открытая. Легкий массаж пальцами. Неутомимые пальцы Сергея обследуют чувствительный и уже изрядно намокший нервный центр. Очень трудно лежать спокойно.
      "Все готово", - гордо раздается с пола у ног дивана. - Если только вы не будете наступать ." Глаза над валиком дивана. Изумленные, полные любопытства карие глаза попеременно смотрят в мои голубые и в мою розовую . Кровь приливает к ушам, в душе паника. Нежелание эротического торможения. Непреодолимое желание дальнейшей эскалации. Мобилизация: "Спасибо за ногу, Иван. А теперь приглуши свет и помоги мне снять платье". Вначале замешательство, потом уменьшение мощности до сорока пяти ватт в комнате, переход к двумстам на диване. Музыкальное сопровождение - "Серенада лунного света".
      Отстыкованный Сергей опускается вниз у меня между ног. Двойная стыковка: Иван стаскивает платье под моей спиной и над моей грудью. Затем эффект пениса под его уже слишком тесными шортами. Сергей приземлился носом на окраине Венеры, а его язык бродит по вестибюлю и вокруг . невыноси-и-и-и-мо прекрасно - очень близко к точке плавления.
      Наконец платье снято. "Можно я . в смысле . вы не возражаете?" Шорты Ивана сползают на пол. Большой обрезанный восторг под пестрой рубашкой - и нервные, бесприютные руки. Сама делаю шаг к эскалации: "Давай, подойди ко мне . стань на колени . возьми мою грудь!" Две руки, пальцы и язык на моих перезрелых, набухших, чувствительных дынях, моя правая рука сползает с дивана. Осторожный захват - вверх, вниз. Вверх . еще один - пожалуй, чуть поменьше, но полный такого же бурного, горячего восторга.
      Провал и вагинальное плавление, исходящее от мертвой хватки двух рук на спине - от головы и языка между ног и в розовом центре эротического подогрева - и еще от двух рук, десяти пальцев и языка, завладевших моей грудью. Я чуть не ударяю Ивана коленом по голове, а Сергей вот-вот захлебнется. Восторг Ивана изливается на край дивана. Производимые мной децибелы повергают обоих в ужас. В финале звучит "Чаттануга чучу".
      Потребность в паузе для прикосновений. Щека Ивана все еще на груди, его руки - вокруг моей головы. Моя рука по-прежнему свешивается с дивана - держится за то, что от него осталось. Улыбки и помутневшие глаза. Сергей - беспокойный, неудовлетворенный - в ногах дивана.
      Неожиданно он подтягивает меня за ноги к себе. Мои бедра съезжают с дивана. Зад водружен на валик, ступни упираются в ковер. Он раздвигает мне колени, снова меня открывая. Иван меня не отпускает, не сводя с меня глаз, боком перемещается вдоль края дивана вслед за мной.
      Сергей на коленях у меня между ног. Его восторг весьма ощутим прямо под Венерой. Умоляю себя не спешить и быть предусмотрительной. Медленно заполняюсь горячим, вибрирующим пенисом. Пианиссимо! Начинаю постепенно заражаться его восторгом, полностью восстанавливаю подвижность: Анданте! Поднимаю ноги и протаскиваю их под Сергея. Он приподнимается на вытянутых руках и тут же припирает мои задранные ноги плечами. Бедный приап чуть не выскальзывает, но тут те - о-о-о! - возвращается на чуть было не утраченные позиции. Теперь форте, переходящее в стаккато!
      Вновь пробуждающийся восторг дает о себе знать в сжатой правой руке. А правая рука Ивана не спеша прогуливается по моему животу в направлении Венеры и окрестностей. Снова его губы играют моим бюстом. Учащенное дыхание, глубокие вдохи и масса звуков. Запах пота, зимних яблок и рыболовных сетей.
      Крещендо и излияние восторга в мою разгоряченную, влажную щель. Мокрый Сергей, еле держащийся на дрожащих руках. Сильно скукожившийся пенис предательски покидает свой одиночный окоп. Слишком рано . не теперь . я не кончила, только успела войти во вкус. И все же отход - Сергей удаляется к кафелю и сантехнике.
      Снова на помощь приходит Иван: "Если вы меня впустите . в смысле, мой . может, мы .?" Мгновенно разжимаю руку, переворачиваюсь на бок. "Ложись сюда, Ванечка, - на спину!" Наклоняюсь над ним на вытянутых руках и согнутых в коленях ногах. Грудь на высоте касания, промежность над промежностью - под ритмы "В настроение".
      Нижняя промежность приподнимается, с мольбой взывая к верхней. Моя рука приходит на помощь нижестоящему восторгу. Верхняя промежность опускается, производя удачную стыковку. Два таза и два торса в анданте, быстро переходящем в форте. Потная кульминация, две руки, радостно вцепившиеся в две счастливых половины бюста. Повторное сплавление, на сей раз в фортиссимо. Одновременные конвульсии двух тел и их взаиморастворение. Полное изнеможение, медленная расстыковка. Нечто, похожее на взаимную благодарность.
      Свежевымытый Сергей снова в комнате. Наблюдение за финалом заметно усиливает его восторг. Благодарит за комплимент, но . сил больше нет. На предельной скорости, которую развивает здоровая нога, перемещаюсь в ванную с кафелем и сантехникой.
      Потом на машине меня подвозят к дорожке, ведущей к дому. Темно и очень поздно. Лестное предложение об оказании первой помощи повторно - в ближайшие дни? Возможно, серьезно, но . ссылаюсь на брак, мужа, детей . Конечно, заманчиво, но невозможно. После этого девять часов беспробудного сна - просыпаюсь лишь в середине дня. Усталый муж возвращается в понедельник поздно вечером к не менее усталой жене. Хромоту объясняю несчастным случаем: "Босиком, одна, в сумерки - растянулась на пляже, как падшая женщина, - можешь себе представить!"